Банкротство как спасение бизнеса

Банкротство как спасение бизнеса

Банкротство с долгами: можно ли спасти свой бизнес?

Чтобы удержаться на плаву или расширить бизнес, многие компании используют заемные средства или пытаются отсрочить платежи по своим обязательствам. Но в какой-то момент общая сумма долгов становится выше доходов фирмы.

Бизнесмен начинает экономить каждую копейку, но платить по счетам становится все сложнее. Его рабочий день проходит в тягостных мыслях о том, где найти средства на погашение кредитов, на выплату зарплаты, на расчеты с контрагентами.

Чтобы расплатиться с долгами, он берет новый кредит. Но это не помогает, ведь его долги стали еще больше. Расплатившись с сотрудниками, налоговой и партнерами по бизнесу, предприниматель понимает, что вновь остался без средств. Появляются просрочки, на которые начисляются штрафы и пени, долг снова растет…

В конце концов, предприниматель осознает, что его бизнесу пришел конец, решает закрыть фирму и начинает искать работу. Не спешите! Можно спасти свое дело.

Как спасти компанию

Банкротство фирмы дает возможность законным путем списать все свои долги и начать новую жизнь. Получить услугу банкротства можно, если общая сумма долга перевалила за 100 тысяч рублей и длится более 3-х месяцев.

Очень важно, осознав безвыходность ситуации, опередить кредиторов и самому инициировать банкротство фирмы. Почему это так важно? Потому что только так можно спасти свой бизнес.

Для этого проведение банкротства предусматривает такой вариант, как финансовое оздоровление. В ходе санации проводят:

  • структурную реорганизацию, когда компания закрывает нерентабельные цеха и подразделения;
  • меры снижение издержек;
  • сокращение штата;
  • изменение ассортимента продукции, переход к выпуску наиболее востребованных товаров или продуктов с высокой добавленной стоимостью.

При грамотном сопровождении банкротства можно не только расплатиться с долгами, но и «перезагрузить» бизнес: сделать его рентабельным, прибыльным и отвечающим веяниям времени.

Где взять деньги для «лечения» компании?

В ходе проведения банкротства можно получить средства для оздоровления компании.

Замещение активов. Создается новая компания, которая берет бразды правления над активами и сотрудниками фирмы-банкрота. Созданная организация выпускает акции, и в процессе их реализации получает средства для возвращения долгов и реорганизации бизнеса.

Дополнительная эмиссия ценных бумаг. С разрешения кредиторов компания выпускает дополнительный тираж акций, реализуя которые привлекает средства инвесторов.

Продажа имущества. Если план финансового оздоровления предусматривает ликвидацию непрофильных или нерентабельных структур, то оборудование и технику, которыми они оснащены, а также здания и сооружения, где они расположены, можно без ущерба продать, получив средства на погашение задолженностей и восстановление бизнеса.

Почему важно опередить кредиторов?

Как видите, предприятие можно спасти. Но не ждите, пока процедуру инициируют кредиторы: их иск о банкротстве может стать «контрольным выстрелом в голову» бизнеса. Ведь кредиторы преследуют только одну цель: как можно быстрее, любыми путями вернуть свои деньги. Их трудно упрекнуть в том, что они пытаются вернуть свои деньги. Но для должника такой подход может обернуться полным крахом.

Ведь если у фирмы есть имущество, которое можно реализовать, кредиторы будут настаивать на полной продаже. Если они подали иск о банкротстве, то вправе назначить своего конкурсного управляющего, вся деятельность которого будет направлена не на возрождение компании, а на возврат средств кредиторов.

Если процедуру инициирует собственник бизнеса, то он может сам выбирать конкурсного управляющего. Обратившись в специализированную антикризисную компанию, он получит вместе с ним и комплекс услуг по эффективному сопровождению банкротства. Его имущество будет надежно защищено. Комплекс грамотных антикризисных мер по поможет решить финансовые проблемы, расти и развиваться дальше.

Не бросайте то, во что вложено много сил!

Сыграйте на опережение и спасите свой бизнес! В одиночку можно не справиться, но мы поможем Вам преодолеть все препятствия и скрытые преграды процедуры банкротства. Специалисты компании «Рыков Групп» детально разберут Вашу ситуацию и выберут наиболее оптимальный вариант сопровождения процедуры банкротства. Мы предоставим Вам конкурсного управляющего – штатного сотрудника компании. В процессе банкротства он будет работать в команде специалистов в разных направлениях права и принимать только те решения, которые спасут Ваш бизнес.

Реально ли в России спасение предприятия в рамках банкротства?

Реабилитационные процедуры в отношении неплатежеспособных российских компаний существуют в основном на бумаге. Рассчитывать на то, что кредиторы согласятся подождать полтора года внешнего управления, пока предприятие справится с кризисом, не приходится, поэтому, если договоренности и случаются, чаще это происходит в рамках мировых соглашений. Но в основном должнику и кредиторам договориться не удается. О причинах такой ситуации и вариантах выхода из нее “Ъ” рассказали юристы.

Бесспорный факт: реабилитационные процедуры в отношении российских организаций применяются крайне редко. «Понятие успешной реабилитационной процедуры у профессионального сообщества отождествляется скорее с вымыслом, мифом или фантазией»,— констатирует партнер BGP Litigation Сергей Лисин. Статистика это подтверждает. По данным «Федресурса», в России доля внешнего управления с 2011 года не превышала 3,4%, а финансового оздоровления — 0,4% годового количества вводимых процедур (без учета наблюдений и мировых соглашений). В последнее время процент реабилитаций все ниже и ниже: в январе—сентябре текущего года на внешнее управление пришлось 1,7% введенных процедур (2,5% за тот же период 2018 года), на финансовое оздоровление — 0,1% (было 0,2%).

«Среди отраслей, в которых доля оздоровительных процедур выше среднего уровня,— сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых, энергетика и образование. Все это сферы с относительно небольшим общим количеством банкротств»,— рассказывает руководитель проекта «Федресурс» Алексей Юхнин. Так, в сельхозпредприятиях за 2018 год было введено 33 процедуры внешнего управления против 554 процедур конкурсного производства. В данной отрасли, поясняет господин Юхнин, в силу сезонного характера выпуска продукции кредиторы могут рассчитывать, что должник со временем восстановит свою платежеспособность, поэтому есть смысл отсрочить ликвидацию.

Юристы отмечают, что и введенная реабилитационная процедура не всегда завершается восстановлением платежеспособности должника. По наблюдениям партнера юрфирмы «Кульков, Колотилов и партнеры» Николая Покрышкина, внешнее управление или финансовое оздоровление нередко вводят в тех делах о банкротстве, где большинством голосов кредиторов владеют лица, подконтрольные бенефициарам этого должника. «Конечная задача таких кредиторов-аффилиатов — получить значительную отсрочку в исполнении его обязательств, на это время продолжить получать прибыль от его бизнеса, причем “заводить” ее на другие структуры, и, если получится, успеть найти покупателя для этой истории либо уже в рамках реабилитации вывести оставшиеся активы должника. А раз задача восстановления платежеспособности ни перед кем не стоит, то и заканчивается этим дело исключительно редко»,— указывает господин Покрышкин.

Алексей Юхнин отмечает, что кредиторы чаще соглашаются на мировое соглашение с должником, поскольку эта процедура позволяет более гибко (по сравнению с внешним управлением и финансовым оздоровлением) регулировать взаимные права и обязанности должника, его владельцев и кредиторов. Так, по данным судебного департамента ВС, в 2018 году 939 дел о банкротстве компаний были прекращены в связи с заключением мирового соглашения. Для сравнения: за 2018 год суды ввели 278 процедур внешнего управления и лишь 19 — финансового оздоровления.

Почему так происходит

Причины того, что оздоровления предприятий в России не происходит, все объясняют по-разному. “Ъ” попытался выделить несколько основных, исходя из результатов опроса юристов.

Во-первых, большую часть компаний реабилитировать просто не имеет смысла. «В среднем 40% юрлиц входят в банкротство без имущества, 70% — по итогу ничего не платят кредиторам. Такие компании либо изначально создавались с минимальным капиталом, либо их собственники успели вывести активы до начала банкротного процесса»,— говорит Алексей Юхнин.

Вторая причина кроется в отсутствии запроса у общества и бизнеса, а именно ни должник, ни его кредиторы не заинтересованы в проведении реабилитации. «Даже если удается ввести реабилитационную процедуру, очень часто сами кредиторы способствуют скорейшему банкротству (зачастую просто не удается найти компромисс между должником и кредиторами, в результате все заканчивается прекращением бизнеса через банкротство)»,— признает старший юрист, руководитель группы по банкротствам и поиску активов Baker & McKenzie Павел Новиков. С этим согласен Николай Покрышкин: «Корень почти любой серьезной правовой проблемы лежит в экономике, запросе бизнеса. Ведь реабилитационная процедура — это только механизм, а основная причина его редкого использования не в том, что он “плохо прописан”, а в отсутствии потребности у бизнеса, как на стороне должника, так и на стороне кредиторов».

Читать еще:  Как быстро сделать бизнес на сезонном прокате

По словам Камбулата Карашева, младшего юриста практики «Сопровождение процедур банкротства» «Лемчик, Крупский и партнеры», руководство потенциальных должников не желает превентивно инициировать процедуру в кризисной ситуации: «Подобное отчасти разумное, отчасти безответственное поведение приводит к тому, что на момент подачи заявления, например, одним из кредиторов бизнес восстановить уже невозможно, однако раннее вмешательство могло бы не допустить перетекания ситуации в безысходную». Николай Покрышкин замечает, что если должник и его владельцы не заинтересованы в реабилитации, то не стоит ожидать такого интереса и от кредиторов. Заинтересованность у кредиторов, по его словам, присутствует только в случае, когда у компании-должника есть «неотчуждаемые» ценности (например, лицензии на добычу полезных ископаемых), поскольку в этом случае само юрлицо обладает значительной ценностью и для его бенефициаров, и для кредиторов, а если будет введен конкурс, то лицензия будет отозвана и проиграют все.

Павел Новиков объясняет, что интерес кредиторов к реабилитации прямо связан с эффективностью процедуры: «Для повышения такой эффективности необходимо работать с первопричинами — выработать механизм по понижению количества контролируемых банкротств, повышению уровня ответственности менеджмента для того, чтобы к процедурам банкротства прибегали не только “пустые” компании, но и лица, претерпевающие временный финансовый кризис». Господин Карашев подтверждает: «Кредиторы рассматривают банкротящихся контрагентов в качестве обузы для своего бизнеса. Проголосовать за внешнее управление значит не получать деньги еще года два, прождав полгода в наблюдении, но у кредитора ведь тоже есть кредиторская задолженность. К моменту завершения реабилитационной процедуры сам кредитор может обанкротиться, и в его банкротстве директора спросят, почему он потакал должнику и не работал надлежащим образом с дебиторкой».

Третья причина скорее психологическая — взаимное недоверие сторон друг к другу. «Отсутствие веры у кредиторов в добросовестность должника, а у должника — в добрые намерения кредиторов также препятствует реабилитациям»,— говорит Алексей Юхнин. «У сторон банкротного процесса нет доверия друг к другу: кредиторы не доверяют должнику, а должник (а точнее, его собственник) так же не верит кредиторам,— соглашается старший партнер КА Delcredere Денис Юров.— А для введения внешнего управления или финансового оздоровления доверие необходимо».

И действительно, уровень взаимной напряженности в банкротных делах иллюстрирует статистика оспаривания сделок и привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности: количество таких исков ежегодно растет в среднем на треть, по подсчетам «Федресурса». «Учитывая довольно высокий процент удовлетворения таких исков (30–40%), подозрения кредиторов или управляющих часто оказываются обоснованными, а значит, недобросовестность должников не оставляет им шансов на рассрочку или пролонгацию долга»,— объясняет господин Юхнин. Иногда недоверием все не ограничивается. По словам Алексея Юхнина, кредиторы, недовольные тем фактом, что они ничего не получили, «хотят не просто ликвидировать должника, но и, как это ни банально, отомстить владельцам».

«В нашей банкротной практике мы очень часто вынуждены оспаривать и сделки должников по выводу имущества, и недобросовестные действия отдельных кредиторов, что, конечно же, не способствует росту доверия между участниками дела о банкротстве. За последние годы число таких споров только растет, что, безусловно, отражается на общем восприятии банкротства исключительно как процесса умерщвления компании и растаскивания остатков ее активов. Пока общество будет воспринимать банкротство именно так, не думаю, что мы увидим какие-то сдвиги в сторону более активного использования в банкротстве именно реабилитационных процедур»,— констатирует господин Юров.

С психологией связана и четвертая причина — репутационная, а точнее, отсутствие страха за репутацию компании или бренда из-за банкротства. Николай Покрышкин поясняет, что в РФ юрлицо обычно воспринимается только как некая «фикция», условность: «Как субъект бизнеса воспринимаются обычно лишь конкретные бенефициары, которые могут жонглировать подконтрольными им компаниями, как угодно. Соответственно, и ценность репутации конкретных юрлиц часто оказывается условной. В связи с этим бенефициарам редко бывает интересно вкладывать деньги в восстановление и покрытие долгов своих компаний, проводить реабилитационные процедуры, чтобы в итоге сохранить эти компании на рынке и извлекать выгоду из репутации компании. Ведь реальная репутация — у бизнесменов, а не у их компаний».

Пятой причиной можно назвать стереотип о низких финансовых рисках. «Неприменение и неэффективность реабилитационных процедур связаны в том числе с тем, что инструмент банкротства зачастую используется лицами недобросовестно с целью незаконно уйти от уплаты долгов кредиторам»,— говорит Павел Новиков. При этом традиционно сложилось представление, что банкротство компаний не создает значимых рисков для бенефициаров, продолжает Николай Покрышкин. Бизнесмены, по его словам, часто исходят из того, что даже если имело место отчуждение активов в пользу подконтрольных структур, то при наихудшем сценарии и оспаривании сделок все вернется на круги своя, но хуже не станет. А если повезет, то еще и основные активы удастся сохранить, оставив кредиторов ни с чем. Так почему не попробовать? «Следуя этому стереотипу, многие все еще по инерции предпочитают пытаться «очистить актив от долгов» посредством банкротств и ликвидации компаний довольно топорными методами, не видя значимых рисков для себя лично. Зачем бенефициарам пытаться «вытаскивать» конкретных юрлиц через реабилитационные процедуры, если проще вывести активы и продолжить тот же бизнес под новой вывеской?» — рассказывает господин Покрышкин.

В связи со стремительным развитием практики и ужесточением правил по привлечению контролирующих лиц в 2017 году к субсидиарной ответственности этот стереотип постепенно уходит. «Еще десять лет назад даже юристы воспринимали риск такой ответственности скорее как теоретический. А сегодня это первое, о чем стоит думать разумному бенефициару при решении судьбы дочерней компании, которая близится к банкротству»,— указывает господин Покрышкин.

Ну и в-шестых, это недостатки самого закона. «Реабилитационные процедуры в России абсолютно неработоспособны, и тому виной ряд генетических пороков законодательства о банкротстве. В частности, право собрания кредиторов безапелляционно определять судьбу должника должно быть пересмотрено»,— указывает партнер BGP Litigation Сергей Лисин. По его словам, эта норма на практике приводит к одному результату: создает непреодолимый стимул для должника сохранить все свои активы любыми, даже не всегда законными способами (вывод и сокрытие активов). Кроме того, отмечает старший юрист, руководитель группы по банкротствам и поиску активов Baker & McKenzie Павел Новиков, банкротство в России — это, как правило, процедура прекращения бизнеса, а не защита должников от кредиторов, как, например, в США и ряде других юрисдикций. Существующие реабилитационные процедуры (внешнее управление, финансовое оздоровление, мировое соглашение), по его словам, на практике требуют слишком серьезных усилий со стороны собственников и менеджмента. Кредиторы же вынуждены предоставлять длительные рассрочки по уплате долга, ничего не получая взамен, добавляет Алексей Юхнин.

Павел Новиков полагает, что нужно отказаться от наблюдения при введении реабилитационных процедур и в целом упростить процедуры банкротства, снизить расходы и сроки их проведения. «Последовательность и комплексность процедур очень удлиняют и удорожают сам процесс реабилитации, ввиду чего он становится нецелесообразным и обременительным для кредиторов и иных участников. В то же время при наличии у должника активов можно произвести реабилитацию по упрощенной процедуре, исключив излишние траты. В таком случае фактический эффект от реабилитационных процедур был бы приблизительно равен заключению мирового соглашения со всеми кредиторами, но реализация процедуры производилась бы в соответствии с нормативно установленным порядком»,— уточняет он.

По мнению Сергея Лисина, следует дать право суду применять реабилитацию, вопреки позиции кредиторов, если это целесообразно: «Например, в случае работающей компании со штатом сотрудников, необходимым оборудованием, которая платит налоги и имеет лишь временные сложности. Здесь интересы бизнеса, трудового коллектива и государства как получателя налогов должны быть поставлены выше интересов сообщества кредиторов». Также он считает разумным и экономически обоснованным увеличить сроки реабилитационных процедур с текущих полутора до трех-пяти лет.

Читать еще:  Бизнес-план по изготовлению металлических изделий

Государство тоже не слишком активно поддерживает развитие реабилитационных процедур. Законопроект о реструктуризации долгов, дающий защиту от кредиторов, завис после первого чтения, прошедшего еще в 2017 году. Алексей Юхнин напоминает, что ФНС должна голосовать за внешнее управление, если должник является субъектом естественных монополий, стратегическим предприятием либо градообразующей организацией. «Обычным компаниям шанс на финансовое оздоровление дается, только если расплата по налоговым долгам ожидается в течение года»,— поясняет он.

По мнению Алексея Юхнина, государство должно брать на себя инициативу и при появлении первых признаков неблагополучия крупных компаний принимать меры, в том числе сажать должника и кредитора за стол переговоров. «Я не уверен, что сейчас этот госмониторинг налажен должным образом. Крупные компании трудоустраивают значительное количество людей, и их крах может привести к неблагоприятным социальным последствиям»,— отмечает Алексей Юхнин. Руководитель практики «Сопровождение процедур банкротства» «Лемчик, Крупский и партнеры» Давид Кононов тоже убежден, что государству стоит задуматься о косвенном стимулировании кредиторов голосовать за реабилитацию: «К примеру, предоставлять налоговые льготы компаниям, голосующим за финансовое оздоровление своего контрагента, также можно привлечь ВЭБ для финансирования реабилитации под залог имущества должника — из этого могла бы вырасти целая госпрограмма поддержки бизнеса».

Впрочем, Николай Покрышкин считает, что от банкротства не нужно никого спасать: «Главный вопрос — как урезать опции для должников и их бенефициаров по “очистке своих активов” от долгов через контролируемые и преднамеренные банкротства. Если риски бенефициаров будут достаточно значительны, то и распоряжение судьбой активов будет более осторожным, выделение ресурсов для предупреждения банкротства — более вероятным, а “реабилитация” будет с большей вероятностью происходить еще до банкротства»,— рассуждает он.

Тем не менее пока что усиление субсидиарной ответственности не привело к распространению реабилитационных процедур. Статистика показывает, что число претензий к владельцам и руководителям банкротов ежегодно растет и суды все чаще признают их обоснованными, но количество реабилитаций только снижается.

Банкротство не поможет. Как спасти бизнес от претензий налоговой

Защита личных активов беспокоит каждого предпринимателя. В то же время риски за последние два года выросли существенно. Это постоянный рост сумм налоговых доначислений, взыскание задолженности по налогам с аффилированных лиц, привлечение к субсидиарной ответственности фактических бенефициаров и возможность привлечения к субсидиарной ответственности за рамками банкротства.

Налоговая поощряет сотрудничество с правоохранительными органами в рамках проверок, что расширяет их инструментарий доказывания и поиска бенефициаров. В этих условиях бизнесмены пытаются снизить риски потери активов, но допускают применение инструментов защиты активов «по старинке», как раньше. Это больше не работает.

Что не так с прежними схемами

Еще три–пять лет назад достаточно было просто «отписать» актив детям. Самыми распространенными способами были сделки по продаже активов по заниженной цене или дарение, брачные контракты и соглашения о разделе имущества с супругом даже без развода. И это действительно существенно затрудняло взыскание со стороны кредиторов.

В июне 2015 года были приняты нормы о банкротстве физических лиц, и теперь все указанные инструменты не спасают должника. При банкротстве кредиторы без существенных проблем оспаривают сделки по выводу активов.

Например, оспариваются брачные контракты и соглашения о разделе имущества, заключенные без видимых на то причин после долгих лет брака. Часто подобные документы подписываются после возникновения финансовых проблем. Как правило, имущество делится неравноценно. Если один из супругов получил по соглашению больше другого, то такое соглашение скорее всего будет оспорено.

Аналогичная судьба ждет сделки по дарению или продаже по заниженной стоимости. Если должник перед банкротством продал по заниженной цене или подарил без реальной экономической цели активы, то его действия признаются недобросовестными, и сделка может быть оспорена.

Усугубляет ситуацию сохранение контроля над активом, то есть фактическое пользование объектом. Если помните, бизнесмен Пугачев по этому признаку был признан Высоким судом Лондона бенефициаром актива. В России подобная практика тоже имеется.

Новые крайности

Существуют ситуации, когда должники в преддверии банкротства продают активы по рыночной цене. Кредиторы оспаривают и такие сделки. Сбербанк по делу Мокрушина смог доказать, что, несмотря на рыночность цены по договору, сделка по продаже актива является притворной. Почему? Потому что у покупателя не было возможности оплатить актив. Просто покупатель не имел источника дохода на сумму сделки.

Вот оно: подтверждение источника в действии. Нет источника средств у покупателя — сделка может быть признана кредиторами притворной. Свидетельствуют о притворности также рассрочки платежа, отсутствие залогов со стороны займодавцев, продажа незадолго до банкротства и, конечно же, аффилированность продавца и покупателя.

В практике существуют и другие крайности. Один предприниматель перед банкротством продал по рыночной стоимости восемь коттеджей на $12 млн своему доверенному лицу. Кредиторы не смогли оспорить сделки. После завершения банкротства предприниматель решил вернуть свои коттеджи, но доверенное лицо «забыло» о договоренности и считало коттеджи своими. Такие истории не редкость.

В юридической практике существует термин «подушка безопасности». Это комплект документов, позволяющий сохранять контроль над активом при передаче его управляющему или доверенному лицу. Нет смысла погружаться в наполнение такой «подушки», это большой комплект документов. Залоги — лишь часть из них.

На настоящий момент закон о банкротстве дал богатый инструментарий кредиторам и существенно повысил степень защиты их прав. Но в практике существуют конструкции, которые кредиторы не могут признать притворными.

Бизнесменов спасет развод

Если соглашение о разделе имущества заключено у нотариуса, то такое соглашение при наличии указанных выше признаков кредиторы могут оспорить. Но нет примеров успешного оспаривания, если развод между супругами и раздел имущества утвердил суд. Существует несколько дел, когда финансовые управляющие оспаривали решения судов. Безуспешно.

Существуют догадки, что ряд известных предпринимателей уже использовали разводы для защиты своих активов. Действительно, чтобы забрать имущество у бывшей супруги, нужно признать решение суда о разводе и основания раздела имущества незаконными. При этом, как мы видим из существующих решений, суды по таким делам вообще не учитывают банкротные основания. Таким образом, единственный способ передачи активов должником, что не удается до сих пор оспорить кредиторами, — это развод и раздел имущества между супругами по суду.

Хочется сразу же предостеречь активных и предприимчивых людей от ошибок. Эта статья не является призывом или руководством к действию. В практике защиты активов супруги представляют высшую степень риска сами по себе. Поэтому всегда нужно помнить о последствиях фиктивного развода и риске предъявления уже реального иска со стороны супруга.

Очень часто (все зависит от величины активов) для защиты используют гибридные конструкции из доверенных лиц, трастов и «подушек безопасности». До сих пор российские кредиторы испытывают сложности при розыске имущества за границей или вскрытии трастов — пусть даже на бумаге автообмен информацией между странами уже стартовал.

Пока есть пример Пугачева, но этот пример выявил кучу ошибок самого бизнесмена при оформлении имущества в траст. Например, он сохранил пользование активами и юридический контроль над ними. Это признак фактического бенефициарного владения. При передаче имущества в траст необходимо внимательно и четко оформлять трастовую декларацию и выбирать протектора.

В качестве итога хотелось бы отметить, что в текущих реалиях какого-то простого и безопасного инструмента защиты активов не существует. Это всегда набор мер и инструментов, начиная от источника происхождения активов и заканчивая «подушкой безопасности». И вот тут возникает главная дилемма: не что делать, а как делать. Многие считают, что если они знают, что делать, то дело уже сделано. Но это не так. На практике существует много нюансов, для описания которых потребуется целая книга. Упаковывайте свои активы заранее, грамотно и не скупитесь на правовую безопасность.

Читать еще:  Бизнес на услугах по сборке мебели. Сборка корпусной и мягкой мебели

Банкротство как спасение бизнеса

Для большинства людей, в том числе представителей бизнеса, банкротство ассоциируется с безвыходной ситуацией и прекращением предпринимательской деятельности. Однако банкротство – это многогранная и глубокая процедура, которая, при правильном подходе, спосо

Для большинства людей, в том числе представителей бизнеса, банкротство ассоциируется с безвыходной ситуацией и прекращением предпринимательской деятельности. Каждый, в зависимости от конкретного случая, пытается найти причину, по которой бизнес оказался на грани краха: некоторые связывают свой провал с последствиями мирового экономического кризиса, а кто-то жалуется на «драконовские» требования Налогового кодекса Украины. Общее только то, что банкротство воспринимается как прощание с бизнесом. Однако банкротство – это многогранная и глубокая процедура, которая, при правильном подходе, способна дать бизнесу новый шанс.

Начать следует по порядку и с самого основного. Процедуру банкротства в Украине регламентирует Закон «О восстановлении платежеспособности должника или признанием его банкротом» (далее – «Закон»). Само даже название нормативного акта уже предусматривает, в первую очередь, механизм защиты хозяйствующего субъекта-должника и его активов с последующим финансовым оздоровлением. При ближайшем рассмотрении видно, что название соответствует сути, хоть это и не так часто бывает в украинском законодательстве.

Во-первых, Закон разрешает освободить должника на определенный срок от выполнения обязательств, в том числе и денежных. Так, своим определением о возбуждении дела о банкротстве, хозяйственный суд вводит мораторий на удовлетворение требований кредиторов. Данная процедура позволяет должнику избежать бесконтрольного взыскания с него денежных средств, в том числе и по исполнительным документам. Мораторий не позволяет обращение взыскания на имущественные активы должника, защищая их до самого окончания процедуры. Единственным исключением является то, что действие моратория не распространяется на выплату задолженности по заработной плате.

Во-вторых, для должника немаловажным этапом его финансового оздоровления является пресекательный срок на удовлетворение требований кредиторов, который составляет 30 дней с момента выхода объявления в официальном печатном органе (газеты «Урядовый кур’єр», «Голос України») о возбуждении дела о банкротстве. Проще говоря, кредиторы имеют право заявить свои кредиторские требования не позднее окончания 30-дневного срока. Требования, заявленные по истечению указанного срока, не принимаются и считаются погашенными. Как показывает практика, данная процедура позволяет должнику избежать заявления части кредиторских требований, которые списываются определением хозяйственного суда.

В-третьих, Законом устанавливается очередность погашения требований кредиторов. Требования одной очереди погашаются пропорционально количеству кредиторов в этой очереди. И пока требования одной очереди не будут погашены в полном объеме, кредиторы последующих очередей не подлежат удовлетворению. А требования кредиторов, не погашенные по недостаточности активов, считаются погашенными.

В-четвертых, достаточно полезным для должника может оказаться то, что признание банкротом и открытие ликвидационной процедуры, влечет снятие определением суда всех арестов и запретов, наложенных на имущество должника. Скованные активы таким образом освобождаются, создавая новые возможности по выводу бизнеса из замкнутого долгового круга.

Необходимо отметить то, что ключевой фигурой в процедуре банкротства является арбитражный управляющий, который согласно постановления суда выполняет функции ликвидатора, распорядителя имуществом, управляющего санацией. Поэтому для правильной и максимально эффективной реализации процедуры банкротства, а также ее полноценного контроля, необходимо обязательное участие квалифицированного и опытного арбитражного управляющего, который проведет процедуру банкротства в соответствии с поставленными целями в рамках действующего законодательства. Именно от его действий, во время процедуры банкротства, во многом зависит дальнейшая судьба должника. Ведь действия, связанные с составлением реестра требований кредиторов, проведением анализа финансово-хозяйственной деятельности должника, проведением инвентаризации и оценки имущества, организацией и проведением торгов, погашением требований кредиторов, относятся именно к компетенции арбитражного управляющего.

Таким образом, банкротство может быть спасением компании, а не бессмысленным «убийством» бизнеса. Даже в период проведения налоговой реформы, учитывая отсутствие устоявшейся практики применения новой законодательной базы, грамотное банкротство позволяет не только спасти активы, но и сохранить бизнес в целом. Как говорил Парацельс: «Все есть яд, и все есть лекарство – разница только в дозе». В определенном смысле эта фраза применима и к банкротству.

Банкротство как спасение бизнеса

Незнание законодательства ставит должника в невыгодное положение. Непорядочные участники дела о банкротстве оборачивают это незнание в свою пользу, полностью лишая должника бизнеса.

Институт банкротства насчитывает не одну сотню лет. Банкротство – механизм, позволяющий сохранить бизнес, рассчитавшись со всеми кредиторами.

Спасение бизнеса путем банкротства – нормальная практика во всем цивилизованном мире. Выгоду получает не только должник, но и государство – сохраняются рабочие места, появляются более эффективные собственники.

В России все по-другому

С одной стороны, российское законодательство под угрозой санкций обязывает руководителя организации, при наличии определенных признаков, обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве. Замечу, что в условиях экономического кризиса такими признаками обладает чуть ли не каждое предприятие. С другой стороны, государство видит в этом злой умысел руководителей и собственника, необоснованно обвиняя их в преднамеренном и фиктивном банкротстве, уклонении от уплаты налогов и невыплате заработной платы.

Временный управляющий

Ситуация проясняется по результатам процедуры наблюдения. В соответствии с законодательством о банкротстве в обязанности временного управляющего входит анализ финансового состояния должника и подготовка заключения о наличии либо отсутствии признаков преднамеренного/фиктивного банкротства. Помогут также мониторинг экономико-правовой ситуации предприятия, проведение бухгалтерско-правового аудита (антикризисный аудит) и составление соответствующего заключения.

На этом этапе становится понятно, что предприятие действительно находится в непростой экономической ситуации. Подача заявления о банкротстве была обусловлена объективными внешними и внутренними факторами (падение мировых цен на продукцию должника, устаревшее оборудование, недостаточно квалифицированный персонал). Задержки по выплате зарплаты и по расчетам с кредиторами не связаны с предумышленными действиями руководства компании.

Однако процедура банкротства уже идет и повернуть ее вспять почти невозможно. И вот тут при непонимании «банкротских» процессов можно остаться ни с чем: отстранение собственника от управления всеми хозяйственными операциями, торги и продажа бизнеса за бесценок.

Против собственника

Законопослушный предприниматель для защиты от кредиторов в непростой экономической ситуации подает заявление о банкротстве. В первое время напряженность спадает: приостанавливается исполнение обязательств, разблокируются банковские счета, на которых можно аккумулировать средства для выхода из кризисной ситуации.

Но это – первый этап, а дальше начинается конкурсное производство (применение системы торгов). На практике конкурсное производство – самое что ни на есть избирательное, для тех, кто, как говорится, «в ТЕМЕ». В первую очередь для арбитражного управляющего и незначительной части мажоритарных кредиторов. Банкротство оборачивается против собственника бизнеса.

Выход – не просто банкротство, а контролируемое банкротство. Должник в деле о банкротстве является ключевым участником, которому предоставлены все необходимые для этого права.

Зачастую этими правами пренебрегают из-за отсутствия понимания и знаний законодательства. Наличие таких возможностей поможет с гораздо меньшими потерями преодолеть непростое время банкротства вашего бизнеса. В противном случае непорядочные участники дела о банкротстве тут же обернут ваше незнание в свою пользу.

Сохраните свой бизнес

Специалисты консалтинговой компании арбитражного управляющего Романа Чиркова готовы на любой стадии процедуры банкротства предложить действенные меры по сохранению бизнеса как единого функционирующего механизма. Проведение антикризисного аудита, разработка по его результатам и профессиональная реализация плана действий позволят:

•избежать продажи имущества должника по частям за бесценок;

•сохранить рабочие места;

•начать процесс по восстановлению платежеспособности;

•исключить привлечение к гражданской административной и уголовной ответственности контролировавший орган должника (генерального директора, главного бухгалтера, топ-менеджеров и учредителей).

В итоге происходит не только сохранение бизнеса, но и возрождение его в обновленном, более эффективном и устойчивом виде, а также полное погашение кредиторской задолженности.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector