Как 19-летний предприниматель из Вологодской области меняет рынок меда

Как 19-летний предприниматель из Вологодской области меняет рынок меда

Новый вологодский завод произведет революцию в отечественном пчеловодстве

Первый в России завод по производству пенополистирольных монолитных ульев откроется вскоре в Вашкинском районе. С вводом его в эксплуатацию может не только снизиться розничная цена на мед, но и измениться вся культура местного пчеловодства: оно станет более доступным, удобным и безопасным.

Пытливый ум сильнее предрассудков?

Эта история началась пять лет назад, когда одного вологодского предпринимателя друзья угостили медом. К тому времени Дмитрий уже был владельцем дома в небольшой вашкинской деревушке Нефедово на живописном берегу реки Кемы. И угощение не просто пришлось вологжанину по вкусу, но и постепенно побудило его задуматься о возможности создания собственной пасеки.

Никакого опыта пчеловодства у предпринимателя тогда еще не было, но зато имелось врожденное любопытство, проявившееся еще в детстве желание постигать премудрости живой природы и умение переводить стоящие перед ним задачи любой сложности в практическую плоскость.

Вологжанин стал общаться с другими пчеловодами, искать и штудировать соответствующую литературу, а потом приобрел у вожегодского пасечника первые шесть ульев – массивных, деревянных, как и принято у потомственных вологодских пчеловодов. Приобрел – и сразу же столкнулся с массой проблем.

тонн меда в год получают
на современных европейских пасеках.

– Ульи действительно оказались тяжелыми и неудобными, дерево разбухало на открытом воздухе, менять рамки было непросто. А главное, меня постоянно кусали пчелы, – вспоминает Дмитрий. – Сначала утешал себя бытующим среди российских пчеловодов мнением – мол, именно злые пчелы производят самый вкусный мед. А потом задумался – кто и откуда это взял, непонятно…

Не содержалось ответов на многие другие вопросы начинающего пчеловода и в тематических книгах, большинство из которых было издано еще в 70-80-е годы прошлого века. Разводили руками и пчеловоды со стажем – на пытливый вопрос, почему надо делать именно так, а не иначе, обычно звучал однотипный ответ: «Так принято, нас отцы и деды этому учили».

Новый завод и административный офис пока находятся в стадии строительства.

Такие ответы вологжанина не удовлетворили, и он обратился за консультациями в рязанский научный центр пчеловодства. Там предельно откровенно ответили, что за последние десятилетия, к сожалению, произошло существенное технологическое отставание отечественных пчеловодов от их европейских коллег. Да, традиции надо чтить, но мир не стоит на месте, в нем стремительно меняются технологии и материалы, а вслед за ними меняются и результаты. Как следствие, во многих российских регионах совокупный годовой сбор меда в 30-50 тонн на всю область все еще считается неплохим результатом, тогда как в Европе уже появились семейные промышленные пасеки, готовые в одиночку выдавать 80-100 тонн этого сладкого продукта.

Подтверждалось это и информацией из Интернета. Мониторя различные сайты, Дмитрий вышел на польскую фирму LYSON – одного из крупнейших в Европе производителей оборудования по пчеловодству. И решил ради эксперимента заказать у нее несколько ульев из пенополистирола. Тем более что поставить их взялся работающий по лицензии с польской фирмой белорусский производитель.

Добрые пчелы примиряют соседей

Поступившие вскоре первые 12 ульев окончательно убедили вологжанина в правильности выбора. Новинки оказались легкими и удобными – каждый улей весил примерно как крышка от «классического» деревянного улья. Да и мед в них получался как минимум не хуже обычного.

Вот тогда-то и решил герой нашей публикации открыть на вологодской земле настоящую промышленную пчелоферму, но перед этим смог договориться с представителями LYSON о прохождении своеобразной практики в Европе. Целый год приезжал туда на несколько дней вместе со взрослой дочерью Евгенией, заинтересовавшейся пчеловодством. И не просто приезжал, но и постоянно познавал массу нового и интересного.

– Организаторы практики показывали и рассказывали нам все без утайки, вместе с ними мы побывали в нескольких европейских странах, – говорит Дмитрий. – Особенно впечатлила семейная пчелоферма в Польше, где ежегодно получают 120 тонн меда. Несколько сотен пенополистирольных ульев обслуживают всего три человека, вернее – один, глава семьи. Его супруга и дочь занимаются оформлением договоров и фасовкой меда: примерно 60% его объема продается в бочках, остальные 40% в небольших баночках – автоматическая линия для этого установлена в подсобном помещении дома. Максимально автоматизирован и процесс упаковки пыльцы – с этим также справляются сами члены семьи. Лишь раз в году на месяц они нанимают временного работника – собирать и плавить старый воск с решеток. Все остальное делают самостоятельно.

И таких пчелоферм в Европе уже множество. Из-за удобства и высокой степени автоматизации труда себестоимость производства меда там невысокая, поэтому розничная цена редко поднимается выше трех евро за килограмм. Но из-за больших производственных объемов вести такой семейный бизнес очень выгодно. Фактически не бывает здесь и знакомых большинству вологодских пчеловодов затяжных конфликтов с соседями: благодаря генетике новые породы европейских пчел отличаются миролюбивым характером, и ходить среди ульев спокойно можно без защитных масок.

На европейских семейных пчелофермах современная культура производства соседствует с высокой производительностью труда.

Миролюбивые пчелы постепенно появляются и на немногочисленных пока крупных российских пчелофермах, расположенных преимущественно в южных регионах страны и в Зауралье. И именно в Краснодарском крае весной 2016-го Дмитрий приобрел 300 пчелосемей для своей пасеки в Вашкинском районе. Чтобы доставить пчел к месту назначения, понадобились огромная фура и трое суток дороги. Позднее еще 300 пчелосемей были переселены таким же способом на Вологодчину из Нижегородской области.

Новоселов распределили по двум пасекам. Первое лето ушло на разрастание пчелосемей до нужного размера. Потом они дружно отправились на зимовку, которую «краснодарские» пчелы благополучно пережили, а вот «нижегородские» – нет. Что послужило тому причиной – доподлинно неизвестно. Главное, что относительная неудача не заставила отказаться вологжанина от поставленной цели, а только скорректировала бизнес-планы. 300 оставшихся пчелосемей стали основой показательной пчелофермы в деревне Нефедово, здесь же будет действовать и тот самый завод по производству пенополистирольных ульев.

Когда качество – дело совести

Убедить зарубежных партнеров разместить производство на вологодской земле оказалось задачей трудной, но выполнимой. От иностранной компании требовались лишь технологии – поставку необходимого оборудования вологодский предприниматель оплатил из собственных средств. Кроме того, они уже знали, что Дмитрий слов на ветер не бросает и свои проекты всегда доводит до конца.

Более того, за несколько лет взаимовыгодного сотрудничества вологжанин стал официальным дилером компании LYSON в России.
Нынешней зимой в вашкинской глубинке высадился «десант» зарубежных специалистов. Несколько недель они монтировали и помогали отлаживать производственную линию. Если опустить технологические нюансы, пенополистирольные ульи станут производиться из импортного сырья – микрогранул стирола, которые при помощи специальной тепловой обработки будут «разбухать», заполняя пространства формы.

Появившиеся благодаря генетике миролюбивые пчелы производят по-настоящему вкусный мед.

Вашкинский завод уже начал работать в тестовом режиме, отправляя первую, пока еще не окрашенную продукцию на свой склад. Полноценная работа начнется после того, как будет растаможена и ввезена в Россию партия специальной водостойкой краски. Заменять «фирменные» красители возможными аналогами Дмитрий не намерен – по его убеждению, новое производство должно изначально соответствовать всем необходимым стандартам. Помимо самих ульев здесь же, на вашкинской земле, планируется организовать прием пчелиного воска из разных регионов страны и его перепроизводство в вощину. Но это уже планы на более отдаленную перспективу.

– Скорее всего, официально откроем производство в начале осени, – говорит Дмитрий. – Есть договоренность с зарубежными партнерами, что, если наша продукция будет соответствовать всем установленным нормативам качества – а именно эту задачу мы и ставим во главу угла, – пенополистирольные ульи они станут реализовывать в европейских странах, спрос на них там высокий. Но мне все же хотелось бы, чтобы значительная часть нашей продукции оставалась в России и непосредственно в нашей области. Сейчас мы прорабатываем возможность предоставления всем желающим вологодским пчеловодам одного-двух ульев в безвозмездную аренду. Пусть сами оценят их возможности и преимущества.

Легкие пенополистирольные ульи удобны и надежны в эксплуатации.

При этом автор реализованного проекта не исключает определенных психологических сложностей на первом этапе деятельности завода. Отказаться от устоявшихся за десятилетия стереотипов и традиций многим пчеловодам будет непросто. Есть и те из них, кто прямо не заинтересован в «вытеснении» деревянных ульев более экономичными, что приведет к снижению себестоимости. Не секрет, что в летние месяцы некоторые российские пчеловоды активно скупают сахарный песок. При нынешней высокой цене на мед соблазн получить его быстрым путем слишком велик.

Дополнительную информацию
о пенополистирольных
ульях можно получить
по телефону:
8-921-822-48-43
или на сайте:
lyson-russia.ru

Но потребителям выгоден именно дешевый качественный мед, а значит, своеобразная революция в технологии вологодского пчеловодства необратима. Тем более что настоящий мед от миролюбивых пчел в полистирольных ульях действительно ничуть не уступает тому, который собирают «злые» пчелы из деревянных домиков.

Впрочем, для тех, кто давно занимается пчеловодством, это не новость. Не зря ведь в кругу российских пасечников уже давно бытует мнение, что качество меда, по большому счету, зависит лишь от одного критерия – совести самого пчеловода.

Читать еще:  Скважина QWERTY

Максим ВОЛОДИН, на правах рекламы

Вологодский пасечник придумал собственную технологию пчеловодства

Летом этого года пчеловоды Вологодской области собрали в несколько раз меньше меда, чем в прошлые годы. О том, почему так получилось и как сейчас живется пчеловодам, мы поговорили с пасечниками из Грязовецкого района – Петром Максимовичем Соломицким и Лидией Александровной Роговой, хорошо знакомым вологжанам благодаря городским ярмаркам.

Пётр Максимович: – В Вологодской области, как я, никто не работает. Занимаюсь пчелами уже восьмой год. В свое время, как и многие другие, я закончил курсы пчеловодов, прочитал огромное количество литературы, но… решил разводить пчел по-своему. Многие спрашивают: «Как ты это делаешь?», а как расскажешь, так начинается: «Да ну, и зачем тебе столько работы!». Так зато и результат есть! В прошлый год я взял почти пять тонн мёда, а в этом, очень сложном году, где-то около тонны.

– Почему вы не стали использовать проверенную временем технологию?

ПМ: – А все потому, что первые годы мы стали разводить пчел по книге и сидели без меда. Тогда думали, что хоть бы пчелы себе на зиму натаскали. Вся моя жизнь была связана с фермерством и поэтому я понимаю, как важен правильный подход в любом деле, поэтому я решил экспериментировать, и в результате родилась собственная технология пчеловодства.

– Из-за погоды?

ПМ: – Да, пчелам этим летом пришлось очень сложно, они летали день-два, а потом по две недели дома сидели, холодно им было.. Хорошо, что в августе теплая погода простояла полторы-две недели, тут они и начали хоть что-то делать. А то я уже начал переживать, им ведь и самим нужно мёда оставить, чтобы зиму кормиться. Для того, чтобы семьи из зимы выходили сильными, мы им в каждый улей до сорока килограммов меда оставляем.

– Я думала, они зимой спят.

ПМ: – Да что вы – не спят, они только собираются всей семьёй в один большой клубок, чтобы теплее было.

– И сколько у вас сейчас пчелиных семей?

ПМ: – Сто тридцать.

– Сто тридцать?! Так много? Вы планировали такой размах?

ПМ: – Нет, конечно, даже и в мыслях не было! В 2007 году я купил три улья, следующей весной заказал еще одиннадцать семей, ну а дальше уже сам начал разводить пчел.

Лидия Александровна: – Петр Максимович у нас к полумерам не привык. Если уж берётся за хозяйство, то ему нужен размах. До пчел у нас было свое фермерское хозяйство, больше ста голов свиней. Работы было не просто много, а очень, очень много, только картошки на корм садили семь гектаров. Но потом очень подорожали комбикорма, и это стало невыгодно… К нам потом долго еще за мясом обращались. И сейчас иногда спрашивают: «Не будете держать?» Но мы решили, что хватит.

Пойдёмте на пасеку, покажем вам наше хозяйство!

Мне выдали сетку, чтобы закрыть лицо и голову, и мы пошли через участок к высокому дощатому забору.

ПМ: – Недавно приезжал один начинающий пчеловод с севера, так я его отругал всего! Наши пчелопакеты покупают не только в Вологодской, но и в Архангельской области.

– Тоже пчёл хотел разводить?

ПМ: – Ну как разводить… Надо ему так, чтобы весной ульи поставить, а осенью забрать мед и всё! Так я ему посоветовал: «Паренёк, если хочешь так, то лучше не связывайся с ними. Их надо, во-первых, любить, во-вторых, надо стараться для них. Если ты будешь стараться, то и они тебя порадуют, а если не будешь стараться, то ничего и иметь не будешь!» У нас учет ведется по каждому улью, открываешь книгу и видно, какая история у семьи, что делали с ульем месяц назад, а что вчера, ведь хозяйство большое, без учета никак. Мы и так почти живем на пасеке…

ЛА: Да, работать приходится без выходных, ведь пчелы, как маленькие дети, их без присмотра не оставишь. Иногда уже в четыре утра на пасеке и, конечно, до позднего вечера. Но есть у нас и «каникулы», когда сезон заканчивается, пчелы ставятся в зимовник, и на 2-3 месяца можно сделать передышку, а дальше подготовка к следующему сезону.

Подходим к огороженной забором пасеке, Петр Максимович открывает ворота, и мы заходим на огороженную полянку, на которой стоит множество пчелиных домиков. Я, честно говоря, побаиваюсь.

– А пчёлы – они какие? У них есть характер? Как понять, что пчела может ужалить?

ПМ: – По поведению пчелы сразу видно, будет она сегодня злая или миролюбивая. Иной раз открываешь улей и дымить и не надо. Но уж если одна ужалит, то другие сразу слетаются на запах яда. Это у них защитная реакция такая.

ЛА: – Петр Максимович как-то чувствует пчёл, когда открываем ульи, то я всегда немножко подымлю туда, чтобы они разлетелись, а он откроет, посмотрит на них и уже знает, нужно ли дымить или пчела и так сейчас спокойна.

– Бывало так, чтобы вас сильно кусали?

ПМ: – Меня нет, а вон девушку (кивает на Лидию Александровну) в первый год да. Получила она тогда, конечно!

– Сильно?

ЛА: – Да (сокрушенно кивает), но это было только один раз, мы тогда уронили рамку. Штук пятнадцать за раз укусили, я тогда не помню, как добежала до пруда, руки в холодную воду сунула, долго достать не могла…

Пока мы стоим и разговариваем между ульями, пчёлы летают вокруг и бьются с размаху мне в руки и о фотоаппарат.

– Ой-ой. Похоже, они меня в чём-то подозревают.

ПМ: – Не переживайте, они кусать не будут. Хотя сейчас, осенью, они, конечно, злее становятся. Летом они постоянно заняты. Такой гул стоит!

– Да и сейчас, вон, вокруг так и летают…

ПМ: – Что вы! Это капля в море, в жару гул издалека слышно!

– Соседи не жалуются?

ПМ: – Слава богу, нет. Потому что у нас все организовано по уму. Мы поставили пасеку с южной стороны деревни, потому что пчела обычно летает на юг, а сразу за пасекой находятся наши поля. Здесь мы засеиваем почти десять гектаров цветов-медоносов: синяк, фацелию, желтый и белый донник. Поэтому пчёлам просто незачем летать в деревню.

– Вы говорите, что хлопот с пчелами много, а что именно приходится делать? Я всегда думала, что они всё делают сами.

ПМ: – По своим чертежам я делаю ульи и обустраиваю специальные помещения на самой пасеке, чтобы было удобно собирать мед и делать ежедневную работу. По весне трактором очищаем пасеку, дальше засеиваются поля, ульи выводятся из зимовки, снимаем щиты с ульев и даём пчёлкам облететься. Погода наладится, расставляем ульи по местам. И пошло дело. Перво-наперво пересаживаем все семьи в чистые ульи, проводим сортировку семей, пока с этим закончим, приближается уже середина мая, когда начинаем формировать пчелопакеты, то есть семьи, на продажу. Потом, к десятому июня, уже собираем первый майский мёд. Дальше нужно следить, чтобы у всех равномерно и своевременно шло червление, чтобы не роились раньше времени, своевременно менять рамки и еще очень и очень много других дел, так что пчелам без нас никак…

– А бывает, что пчёлы болеют и их приходится лечить?

ПМ: – Болезней у них много и первым делом они начинаются, если семьи не пересаживать в чистые ульи. Кто рамки не меняет, у тех пчелы болеют. Вот поэтому у меня для каждой семьи заготовлено по 3-4 улья, которые я все время меняю.

– Говорят, что у пчёл ещё и породы разные?

ПМ: – Конечно! Чистопородных, правда, сейчас нигде не найти, хоть и выдают сертификаты за породу.

– Чем отличаются разные породы? Цветом или может лохматостью какой-нибудь?

ПМ: – Пчелы, конечно, могут и по цвету отличаться, но главное другое. Среднерусская пчела, например, может просидеть в улье без вылета 220 дней, а карпатка уже только 170 дней. У других пород этот период еще короче, поэтому они у нас не выживают, в нашем крае ведь до восьми месяцев холодов бывает. Вот сейчас закроем ульи к ноябрю, и даст бог, только в марте откроем, если солнечно будет. Считайте, это получается уже пять месяцев – 150 дней. Впритык! Из-за этого мы и держим только карпатку и среднерусскую породы.

– Как вы считаете, пчёлы умные?

ПМ: – Очень даже умные. Пчела у себя в доме всё знает. У неё ведь как всё начинается: только родилась пчела, у нее идет цикл: греть расплод, кормить личинок, чистить улей, чистить ячейки, кормить матку, лететь за нектаром. Летняя пчела живёт до 45 дней, и каждый день у неё расписан.

ЛА: – Такая труженица!

– То есть не зря говорят: «Трудолюбивый, как пчёлка»?

ПМ: – Конечно! Ты только способствуй ей, а она сама делает всё. Только помоги ей, рамки вовремя подай, вовремя гнездо расширь. Она и сама бы это всё сделала, но зачем отвлекать ее от главной работы.

Читать еще:  Документы для кредитования юридических лиц

– А можно ли приручить пчелу?

ПМ: – Дикая пчела и есть дикая. Мне один говорит: «Пчела хозяина должна знать!» А на самом деле человеку просто удалось посадить ее в улей. Да и сама посуди, как она может хозяина узнать, если за лето выводится шесть поколений пчелы. Из одной ячейки пчелы выходят шесть раз!

ЛА: – Самое главное в пчеловодстве наладить правильный цикл: выходит расплод, новый закладывается.

ПМ: – Надо чтобы обязательно была молодая пчела. Старая пчелка, которая приносит нектар в улей, отдает ее молодой, а та уже закладывает, перерабатывает и делает мёд из нектара. Если не будет достаточно молодых пчел, то принимать мед будет некому, старые так и ходят с этим нектаром в зобике по улью. Так и получаются потери. Всегда нужно уделять особое внимание тому, чтобы в семье были все поколения, и тогда они вместе работают, как слаженный механизм.

– Ну, вы с ними уже на одном языке. Не удивлюсь, если вы с ними разговариваете.

ЛА: – А как без этого? Что-нибудь делаешь в улье и непроизвольно говоришь: «Ну-ка, девоньки, тихо там!» Без разговора никак, если любишь свое хозяйство.

– Вам нужно разрабатывать своё пособие о том, как вести пчеловодство в наших северных условиях. Книгу можно писать!

ПМ: – Скажешь!

ЛА: – Не надо! К Петру Максимовичу многие приезжают за опытом, а потом послушают и отмахиваются: «У-у, как много хлопот!». Всем надо быстрей. А у нас всё лето занято. Он за ними очень следит. Мы с утра приезжаем, он сразу на пасеку. Часам к девяти приоткроет листы, вдруг прохладно станет или что, сбегает, прикроет, и вот так не один раз за день, потому что очень бережет их. Я, конечно, все равно на подхвате, но это всё он придумывает. Вот и сеялку сам придумал, чтоб траву сеять.

ПМ: – Раньше мы по старинке рукой кидали, – показывает размашистым движением. – А потом придумал сеялку. Принцип рюмки, знаете? Которая удобрения в колхозе разбрасывает. От старой сеялки одну секцию отрезал и сделал. От стеклоочистителя прибор взял, подключил, он крутит и подает семена, а тут двигатель стоит, тарелка, она и раскидывает.

– Вы изначально кто по профессии?

ПМ: – У меня много профессий, и опыт всех пригодился! Изначально я учился на плотника, а потом попал в колхоз, начинал в Вохтоге, потом переманили сюда, в «Аврору».

ЛА: – А я работала дояркой в нашем колхозе, поэтому уже привычная к тяжелому труду и работой меня не испугать. С Петром мы, наверное, уже лет двенадцать вместе, вместе фермерством занялись, теперь вот ульями…

– Как опытные пчеловоды подскажите, как покупателю отличить настоящих пчеловодов от ненастоящих?

ЛА: – Мы, когда начинали, даже не знали, что бывают какие-то «ненастоящие» пчеловоды, ведь всегда хочется людям верить. Поэтому когда столкнулись с этим вопросом, было очень неприятно за репутацию вологодского меда и обидно за покупателей таких пасечников.

Некоторые заведут пару ульев, получат сертификат производителей, а сами потом перекупают южный мёд и продают как свой.

Есть «пасечники», которые изо дня в день торгуют медом, при этом утверждая, что это их собственная пасека. Конечно возникает вопрос, когда же он работает на пасеке, ведь я уже говорил, что пчел без присмотра не оставишь, мы можем позволить себе отлучиться с пасеки на ярмарку всего на пол дня в неделю.

Очень жаль, что из-за таких людей у покупателей пропадает доверие к настоящим пчеловодам. Поэтому я советую покупать мед у проверенных пчеловодов, а лучше приехать на пасеку и все увидеть своими глазами.

– И последний вопрос, скажите, существуют ли какие-то секреты хранения меда?

ПМ: – Конечно, при правильно подобранных условиях хранения мед будет радовать очень долго. Обычно мед хранят в темном сухом месте, самый лучший вариант – это закрытый шкафчик на кухне. Больше всего мед боится перепадов температур и влажности, и, конечно, после покупки мы всегда советуем переложить мед в стеклянную банку.

Главный вологодский пчеловод рассказал, где искать хороший мед

Свежим и вкусным медом многие вологжане стараются запастись в августе, так как именно перед Медовым Спасом пчеловоды начинают его сбор. Портал ГородВо решил узнать у главного пчеловода Вологодской области Дмитрия Олегина, что надо знать, прежде чем мед покупать.

— Много ли сегодня в Вологодской области пчеловодов?

— В последние годы у нас наблюдается спад в пчеловодстве. С 2014 года снижение на 25%. Сейчас в области около 2 тысяч пчеловодов. У кого-то по 2 улья на пасеке, у кого-то — 200. Например, в Вашкинском районе есть предприниматель, у которого больше 300 пчелосемей. Но в среднем у нас на одного пчеловода приходится 10 ульев.

— Во всех районах занимаются пчеловодством?

— Во всех без исключения, даже в Вытегре, крайней точке, порядка 10 человек занимаются этой деятельностью.

А где больше всего пчеловодов? Вот Тарнога себя давно позиционирует столицей меда Вологодского края.

— На самом деле в Тарногском районе не самое большое количество пчеловодов — там 158 человек. Лидеры у нас: Вологодский район — здесь около 250 человек занимаются пчеловодством, и Череповецкий район — около 200 пчеловодов. В числе лидеров также Грязовецкий и Тарногский районы.

— Почему меньше у нас пчеловодов становится?

— Средний возраст пчеловода в нашем регионе — 62 года, кому-то 20 лет, а кому-то за 80. Многие просто уже в силу возраста не могут большое число ульев содержать. Плюс не все успевают идти в ногу со временем и организовывать сбыт своей продукции.

— А молодежь не стремится, значит, сегодня в пчеловоды?

— Мы сейчас как раз этим вопросом начинаем заниматься. Наше сообщество вологодских пчеловодов за прошлый год побывало в 18 из 26 районов, везде были созданы первичные организации. Готовы помогать всем, кому интересно пчеловодство. Мы уже и обучение ребят этому делу организовали. На базе Вологодской молочно-хозяйственной академии создана учебная пасека.

— Где в Вологодской области найти хороший мед?

— Самый простой способ купить качественный мед — это найти пчеловода, которому вы доверяете. Такого, кто бережет свою репутацию, свое имя и фамилию, с кого есть спрос. Сегодня у нас в области много продукции, привезенной из других регионов, но выдаваемой за вологодскую. Например, за вологодский мед выдается мед воронежский, стоимость которого раза в 3 ниже. Вологодский мед более ценным считается, поэтому он и стоит дороже.

— И за сколько в этом году вологодский мед продается?

— В прошлом году средняя стоимость меда по региону составляла 1 тысячу рублей за 1 литр. В 1 литре — 1,4 кг меда. В этом году цена ниже, потому что год более продуктивный. Средняя стоимость 850 — 900 рублей.

— То есть если предлагают 3-х литровую банку за 1 тысячу рублей и еще 1 кг в подарок, то брать не стоит?

— Нет. Пользы от такой покупки никой не будет.

— Если пчеловода знакомого нет, то на что, кроме цены стоит обращать внимание при покупке меда? И как понять, хороший мед тебе предлагают или не очень?

— Сразу скажу, цена — не показатель. Как я уже сказал, зачастую более дешевый мед из других регионов продают по более высокой цене, выдавая его за вологодский. Поэтому есть еще моменты, на которые надо обращать внимание перед покупкой меда.

Во-первых, если на прилавке выставлены десятки сортов меда, то это 100% не вологодский мед. Во-вторых, надо быть внимательнее ко всяким маркетинговым уловкам, вроде того, что мед горный или ландышевый. Такого меда в природе просто не существует. Лесного меда тоже нет. Там скудное разнотравье и там только падевый мед. К примеру, береза выделяет сок, и пчелы едят не пыльцу, а вот этот сок.
В-третьих, у продавца должны быть документы, в частности, ветеринарно-санитарный паспорт пасеки. Хотя сегодня и их уже умудряются подделывать. Регистрируют на территории 2 улья, а продают по 4 тонны в год. Должны быть контактные данные продавца, кто он и где его пасека находится. Лучше и надежнее, если пчеловод состоит в нашей вологодской ассоциации пчеловодов.

И еще. Перед покупкой стоит обратить внимание на то, как мед стекает. Если горкой, то хорошо, а если струей, то не очень. Это говорит о том, что мед не дозревший, что откачали его, когда пчелиные соты не были запечатаны. Такой мед с огромной долей вероятности может забродить.

6 интересных фактов про пчел:

  1. Пчел в штуках никто не считает, силу семьи обычно меряют килограммами.
  2. Летняя пчела живет 25–35 дней, за месяц работы она изнашивается так, что умирает.
  3. В своем домике пчела никогда не умирает, она его всегда покидает.
  4. Пчелиная семья может выдержать любой мороз. Она боится только двух вещей — сырости и сквозняков.
  5. Пчелы на дымарь реагируют таким образом потому, что они думают, что это пожар, начинают набирать в зобик мед и в итоге меньше жалят.
  6. С одного улья, если семья сильная, можно получить более 50 кг меда. А на юге и того больше, так как там мощная кормовая база.
Читать еще:  7 составляющих успеха ателье

Елена Скрынник: У России есть все возможности в течение трех лет нарастить поставки за рубеж подсолнечного масла и меда

Россия в ближайшие годы способна усилить свое присутствие на мировом рынке меда емкостью свыше $2 млрд. и занять конкурентную нишу экологически чистых продуктов питания.

– Объем зарубежных поставок российского меда к 2020 году потенциально может вырасти с 3,5 до 10 тысяч тонн, – прогнозирует министр сельского хозяйства в 2009-2012 годах. Елена Скрынник.

По мнению эксперта по аграрным вопросам, ключевыми факторами успешного развития экспорта являются разработка и реализация комплексной программы по продвижению российских брендов меда: «Алтайский», «Башкирский» и других, создание системы сертификации, контроля качества в соответствии с международными стандартами, снятие торговых барьеров.

– На фоне общемирового тренда на здоровое питание Россия обладает всеми возможностями для капитализации своего уникального географического положения и природных особенностей, формирования бренда меда №1 в мире, – отметила Скрынник.

Перспективность развития этого направления ранее отметил глава государства Владимир Путин, подчеркнув необходимость выработки единых стандартов и технических регламентов для отечественных производителей меда.

Елена Скрынник привела в пример Новую Зеландию, где за счет создания знака качества UMF (Unical Manuka Factor), подтверждающего уникальные антибактериальные свойства новозеландского меда, получен бренд самого дорого меда в мире – Манука (чайное дерево). Мед чайного дерева стоит в 3-5 раз дороже, чем в среднем по рынку. В целом последние 5 лет ежегодный рост поставок меда из Новой Зеландии составил 24%.

На сегодняшний день объем мирового рынка меда оценивается в $2,3 млрд. (650 тыс. тонн). В течение ближайших двух-трех лет он может увеличиться до $3 млрд. Основными импортерами меда являются США, ЕС, Япония, ряд стран Ближнего Востока.

Также Елена Скрынник считает, что Россия через 4-5 лет может удвоить экспорт рафинированного подсолнечного масла, доведя его до $800 млн.

– Россия обладает потенциалом для двукратного увеличения – с $400 млн до $800 млн – поставок на мировой рынок бутилированного подсолнечного масла, – заявила эксперт в вопросах сельского хозяйства.

Также Елена Скрынник считает, что Россия через 4-5 лет может удвоить экспорт рафинированного подсолнечного маслаФото: Виктор ГУСЕЙНОВ

По ее словам, в настоящее время Россия является одним из мировых лидеров на рынке подсолнечного масла с объемом экспорта около 2 млн тонн (в сезоне 2014-2015 годов).

– Однако только 280 тыс. тонн, или 14%, зарубежных поставок приходится на более маржинальное фасованное рафинированное масло, – отметила Скрынник.

Подчеркнув, что стоимость бутилированного подсолнечного масла на 30-40% выше, чем нефасованного, эксперт отметила, что “за счет введения определенных стимулирующих мер поддержки экспорта продукции с высокой добавленной стоимостью, расширения его географии в течение 4-5 лет мы можем удвоить поставки переработанного масла”. При этом Скрынник сообщила, что емкость мирового рынка фасованного масла превышает $3 млрд.

Как считает эксперт, в качестве ключевого механизма поддержки отечественных экспортеров следует рассматривать обеспечение со стороны государства широкого доступа на внешние рынки с помощью системы таможенно-тарифных, фитосанитарных и иных международных договоренностей. Наряду с этим большое значение будут иметь внутренние налоговые, финансовые и логистические преференции компаниям-поставщикам.

Елена Скрынник привела в пример опыт Турции, которая на сегодня является одним из глобальных лидеров по экспорту рафинированного масла, зарабатывая почти $700 млн. ежегодно. При этом более 60% сырого подсолнечного масла Турция импортирует из России.

– В результате более чем наполовину российское по происхождению сырье рафинированного подсолнечного масла из Турции поставляется в страны Ближнего Востока: Ирак, Сирию, Ливан и другие. Для наших экспортеров – это многомиллионная недополученная прибыль, – сказала Скрынник.

В то же время Турция активно защищает свои позиции. В сентябре этого года она приняла решение о повышении пошлин на импорт переработанного подсолнечного масла с 50% до 67,5% от таможенной стоимости.

По мнению Елены Скрынник, основным целевым рынком для российского экспорта рафинированного масла являются страны Ближнего Востока и Северной Африки, которые сейчас в значительной степени ориентированы на главных конкурентов РФ – Турцию и Украину.

Мёдом намазано

Председатель общества пчеловодов области Дмитрий Олегин за качество своего меда ручается собственным добрым именем. | Фото с сайта cultinfo.ru

По данным всероссийской сельскохозяйственной переписи, сейчас на Вологодчине более 23 тысяч пчелосемей. В 2006 году их было 16 тысяч. Впрочем, у областного общества пчеловодов другие данные — всего чуть больше 10000 отдельно взятых ульев.

Собирать статистику по количеству пчёл и объёмам производства мёда крайне сложно. Как признаются специалисты, пчеловоды не раскрывают официальным органам реальные цифры. Если посчитать поголовье коров или гектары посевов не так трудно, то выявить, где и сколько по лесным полянам и заброшенным деревням расставлено пасек, очень сложно.

На честном слове

Главная проблема всего российского пчеловодства — отсутствие систематических данных о главном элементе отрасли — среднерусской пчеле. После одного из исследований выяснилось, что в чистом виде она сохранилась только в Сибири.

Другая проблема — это слабый контроль за тем, что именно продают на ярмарках. В России есть предприятия, которые в промышленных масштабах производят так называемый медовый продукт, который от мёда можно отличить лишь в лабораторных условиях. Для потребителя это не опасно, но весь вопрос в цене: затраты на производство медового продукта намного ниже, чем на получение мёда с пасеки.

До 2013 года, когда был принят закон «О пчеловодстве в Вологодской области», не было формального повода отстаивать права пчеловодов. Дело в том, что для работы каждой пасеки должны быть соблюдены определённые условия: она не должна мешать местным жителям и сельхозпредприятиям. С другой стороны, они тоже не должны тиранить пчеловодов.

«Мы ждали, что выйдет федеральный закон, но он так и не был принят, — говорит председатель комитета по агропромышленному комплексу в созыве ЗСО 2011-2016 годов Александр Калябин. — Нужно было учесть защиту пчёл и пчеловодов от действий сельхозпроизводителей. Пока не было закона, права пчеловодов было тяжело отстаивать, а с его принятием появились определённые рамки».

Лукавая цифра

По официальным данным, на «большую четвёрку» главных сельскохозяйственных районов — Вологодский, Грязовецкий, Череповецкий и Шекснинский — приходится примерно 40% общего количества пчелосемей области. Лучший из остальных — это Тарногский район, в котором содержится примерно полторы тысячи пчелосемей. Для сравнения: в каждом из остальных районов области (не считая Кич.-Городецкого) их меньше тысячи.

«В Тарногском районе в среднем по 10-15 пчелосемей на пчеловода, этот район действительно один из лидеров отрасли», — говорит председатель общества пчеловодов области Дмитрий Олегин.

Поскольку данные общего количества пчелосемей очень разные, непросто посчитать и реальные объёмы производства меда. Урожайность с одного улья может составлять и 4, и 10 килограммов в год. Учитывая разницу в оценках общей численности пчелосемей, о валовом сборе тяжело говорить. Не берутся эксперты оценить и потери от прошлогоднего неурожая. «Прошлый год был сырой и малосолнечный, от непогоды многие пострадали. Впрочем, старые пчеловоды говорят, что большой мёд бывает лишь раз в семь лет», — отмечает Александр Калябин.

«Другое дело, что производство меда падает в целом год от года. «Средний возраст пчеловодов составляет 62 года. Люди стареют и сокращают число пчелосемей. Молодых в отрасль приходит не так много, как хотелось бы», — констатирует Дмитрий Олегин.

Параллельно растёт стоимость мёда: прошлым летом она перевалила за тысячу рублей за килограмм. Для сравнения: в 2016 году килограмм мёда продавали за 600-800 рублей.

«В восточных районах области, с моей точки зрения, пчеловодство — более прибыльное дело, потому что пчеловоды могут продавать мед также в Архангельской области. Кроме этого, там другой климат: к примеру, в Тарногском районе он теплее, чем в Вытегорском, да и сырости там меньше», — размышляет Дмитрий Олегин.

Дети и пчёлы

Впрочем, повышенный интерес к пчеловодству именно в Тарногском районе не совсем понятен. Среди предположений — вероятный упадок сельского хозяйства и зарастание полей иван-чаем, который является в нашем регионе основным медоносом. Но в Тарногском районе ситуация с сельским хозяйством обратная — хозяйства даже расчищают заросшие поля. В соседних районах пчелосемей намного меньше.

Урожайность с одного улья может составлять и 4, и 10 килограммов мёда в год.

В 2006 году Тарногский Городок стал областной медовой столицей: именно тогда там в первый раз прошёл фестиваль «Тарнога — столица меда Вологодской области». С прошлого года в райцентре работает экзотический для больших городов уголок юного пчеловода.
В детском саду «Улыбка», который занимает трехэтажное здание, два первых этажа занимает непосредственно детский сад. «На третьем этаже здания мы делаем центр дошкольной подготовки, — рассказал «Премьеру» глава Тарногского района Сергей Гусев. — Там же сделали «Пчелиные ясли» — комнату юного пчеловода. Детишки рады, приобщаются к делу».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector